# Моментальный снимок на память III

Игорь Симонов

ИГОРЬ СИМОНОВ

МОМЕНТАЛЬНЫЙ СНИМОК НА ПАМЯТЬ III

Дура, дура, ну почему же такая дура? Почему взяла деньги, так все было хорошо, только не влюбиться, все говорят, а если уже влюбилась? Что же я за блядь такая, что после второго раза уже и влюбилась! Хуже мамочки, та все влюблялась, а теперь вся любовь — после работы бутылка красного да сериал по телевизору, а в субботу – с подругами караоке петь.

Сколько раз себе говорила: лучше подохнуть, только не это. Кто научит, кто подскажет? Катьке рассказывать – время терять – слышала, блин, сто раз все ее проповеди: не влюбляйся, копи деньги – вот и вся ее московская наука – смотри на все веселей, и вот еще – будь позитивной. А может, врет, что из Москвы, но нет, вроде не врет.

Так рвануло сердце, когда деньги брала, как он сказал: «Один тебе совет, деточка, – за меньшее не соглашайся, а то пропадешь...». Нет, ну ему ж тоже обидно – и в ресторане хорошем сидели, вообще, как друзья просто сидели или там любовники, так хорошо было, а перед этим, блин, забыла? Нет, слава Богу, вот они – такие красивые и дорогие реально – это же он почти штуку потратил. А как смотрел, когда деньги давал, или кажется – нет, проверял, проверял, конечно, он мужик хороший, но все равно сволочи они все. Ну чего такого – дал, значит, хотел дать, как Катька говорит, навожу сама себе истерики. Вот еще раз позвонит, ... и точно деньги не возьму. Вот удивится-то.

Нет, точно, он протягивает, а я так глаза опускаю и тихо так: «Не надо, Андрей, мне просто очень хорошо с тобой, и спасибо за вечер чудесный, на такси возьму, а так – нет». Нормальное лицо у него будет. «А, вот еще, – скажу, – и не обязательно в ресторан, давай лучше в кино сходим, если время будет».

Да, блин, вот он обрадуется, что на халяву трахать можно, через день будет звонить. Вот он опять, мой характер, что бы Катька сказала: смотри позитивно, через день – не через день, а раза два в неделю можно, но я же знаю себя – если так вот, по два раза в неделю, с другими тяжело будет, привыкну, привыкну, и – попала, а если ничего не получится, потом опять таблетки глотать, все лето потеряю, пока в себя приду.

С чего я взяла-то, что он смотрел – испытывал, когда деньги давал, чего ему эти триста баксов, накручиваю сама себя – вот сейчас SMS-ку ему пошлю: «Спасибо тебе, ты такой хороший», и все, пусть сам парится, звонить – не звонить, давать бабки – не давать.

В ванную – и спать, нет, какой, блин, спать, туфли-то еще раз померить. После ванной в лом будет, лучше сейчас. Чулки с поясом и туфли эти – класс. Всё на месте: ноги, попа, грудь, волосы, кожа. Вот так завтра и к фотографу, точно, не забыть, Лариса звонила, просила фотографии профессиональные, клиент, говорит, пошел солидный, а раз солидный, значит, требовательный. Ну, удовлетворит тебя, клиент, такое? Удовлетворит, удовлетворит, а раз так, то точно меньше трехсот брать не надо, а то и пятьсот сказать, пусть Лариса поторгуется.

Когда Юля уехала, Андрей не лег сразу спать, а посмотрел до конца фильм, который начал смотреть вместе с ней. Было хорошо, спокойно, рядом еще некоторое время оставался ее запах и ощущение гладкой кожи, чудесных белых волос, как будто специально дизайнером выложенных в таком беспорядке на его груди, и это блаженное состояние, когда можно просто любоваться ими и ритмично изгибающимся телом, а можно схватить за эти кудри и на мгновение с силой войти еще глубже, только на мгновение, чтобы потом снова отпустить и перебирать их пальцами, нежно лаская шею. Андрей снова почувствовал возбуждение и еще раз подумал: «Нет, правда, хорошая девчонка, самая лучшая пока из всех, кого у Ларисы брал. И так смешно она занервничала: брать деньги – не брать. Зачем было ее проверять – просто глупо. И зачем еще в магазин потащил, где знакомых встретить можно и Алениных подруг, – тоже из любопытства? Ну, встретит подруг, ну, Алену встретит, и что – немая сцена, потом все знакомятся – вот помогаю девушке туфли выбрать, могу и вам помочь, и все делают вид, что ничего не случилось. Ну, все буквально делают вид, что ничего не случилось, и остаются со своими небольшими переживаниями. Зачем столько денег иметь, если не можешь делать то, что хочешь?»

Кого Андрей точно не мог понять, так это своих приятелей, которые за последние три года разом все поразвелись и разом же и поженились. Теперь ходят с молодыми женами и все как один спрашивают: «Как же это ты можешь так, один?», и завидуют все как один. Потому что, во-первых, не один, а с Аленой, а во-вторых, свобода полная. Алену, конечно, жалко, это же только говорит она, что все устраивает, но ведь ждет, когда он жить вместе предложит, а он не предложит. По-хорошему, конечно, расстаться с ней надо – пусть жизнь свою устраивает, а то ведь год еще, два – и тяжело будет. Но ведь он говорил ей это все, не скрывал, обмана с его стороны не было. Другая, другая жизнь стала: хотели равноправия – вот вам и равноправие, а все равно жалко, потому что какое, на хрен, равноправие?.. Как сегодня Юлька сказала: «Счастливые вы, мужики – чем старше, тем больше возможностей, если деньги есть, бери, кого хочешь, все продается, все покупается...». Вот написали эти два шведа в своей умной книге: «Все, что осталось нам в новом веке – это shopping and fucking». Грустно, конечно, так думать, но, пожалуй, что и правы они. А если правы, то не загружаться надо по этому поводу, а просто жить и получать удовольствие. На майские с Аленой в Италию поехать... хотя, может, и не с ней, а хоть бы и Юлю эту взять – обоссытся, небось, от счастья. Надо спросить: паспорт-то есть у нее? Знакомых, конечно, встретить можно, в Риме-то уж точно встретишь – “shopping and fucking” – Алене расскажут, а может, оно и к лучшему? Кто же виноват, что мы в такой стране живем, где столько девушек красивых, что они у нас – национальное достояние? Сколько замуж повыходило, сколько по всему миру, от моделей до проституток, а меньше все не становится.

Время было половина третьего утра. Андрей записал на автоответчике у секретаря, что завтра надо получить два пропуска в ложу, чтобы он с сыном мог пойти на футбол, и чтобы она напомнила ему передать деньги бывшей жене.

–––––

Ты меня спрашиваешь, почему я от Юльки уехала? Сама бы пожила с ней – так не спрашивала бы. Хорошая, хорошая она девчонка, не вопрос, только пока не выпьет. Да нет, много она не пила, она у клиентов, например, вообще не пила, только если очень уж заставляли, но обычно-то у Ларисы люди такие, вменяемые, без напрягов. А не пила она у них, потому что знала, что понести ее может. Она девчонка вообще-то такая, очень уж влюбчивая. Но за собой дело такое знает и так, сдерживается, чтобы виду не подать. Она как пришла к Ларисе, у нее роман был с одним банкиром, нет, точно, точно, я же их видела. Он сам тоже не из Москвы, в Америке учился, ну, такой, деловой весь. Квартиру ей снял, отдыхать они куда-то там ездили, а потом погнал, что жена у него заболела, таблеток наглоталась, как он дочери в глаза смотреть будет? Вот эти жены, блин, – пока петух не клюнет в жопу, все у них путем, а тут – таблетки сразу. Ну а дальше – все как обычно, еще месяца три платил за квартиру, а потом – chiao, bambino. На Юльку смотреть тогда страшно было, она реально влюблена в него была, понимаешь, там деньги – не деньги, но она реально влюблена была. Она мне фотку показывала, как они вдвоем с парашютом прыгали, ну, не знаю, как там это называется, когда вместе связанные. А она, блин, высоты боялась всегда, а тут – с парашютом с вертолета, и еще он вроде раскрывался не сразу. Она неделю, блин, в себя не могла прийти. Я еще спрашиваю: «У тебя чего, совсем крыша поехала?», а она мне: «С ним не страшно». Я реально фотки эти видела – и как выпрыгивают, и как на земле. Вот про фотки эти, кстати.

Не так уж и пила она, не в этом дело. Тема у нее одна была, и тут она меня по полной достала. Короче, она в своей Самаре или где еще там, не помню, с девочкой в одном классе училась, и эта девочка теперь супермодель и за границей, а сейчас еще и замуж за лорда, что ли, вышла. Да, да, она самая. Да нет, я реально фотки видела, где они вместе, они там подруги, типа, были. Вот у Юльки целый альбом был, где сначала их школьные фотки, а потом она из всех журналов вырезала. И все это она мне два раза, это как минимум, в неделю вываливала. Вот она вывалит все это и начинает: «Ну, смотри, я ведь лучше – и жопа у меня лучше, и грудь лучше, волосы красивее, роста мы одинакового». И главное, реально-то Юлька красивее даже сейчас, а в школе – вообще вопросов нет. И дальше начинается: «Ну почему одним все, а другим ничего, она на каждой обложке, а я за двести баксов – и туда, и сюда. А года три или четыре назад, между прочим, конкурс когда первый в Самаре был, принцесса эта у такого жлоба в раздевалке отсосала, что без страха не взглянешь, а теперь – вот, смотри». И вот она меня так раз, другой достала, ну я и говорю ей: «Она, может, у жлоба раз отсосала, а ты теперь зато два раза в неделю сосешь, а дали бы тебе, так и четыре раза сосала бы». Ну, тут слово за слово, в общем, сам знаешь.

Нет, я к ней хорошо отношусь, она добрая и денег взаймы всегда даст, но разговоры эти реально достали. Она вот или рассказывать начинает, или ляжет, фотки разложит, смотрит на них, а потом начинает голая перед зеркалом, как на подиуме, – туда повернется, сюда повернется, движения всякие. Я чуть не заплакала один раз, а потом смотрю – она плачет. Ну, у меня тоже нервы не железные. Вот такая история. Ты спросил, я рассказала. Но слушай, я сама теперь завелась. Подожди. Ты же Юльку-то хорошо помнишь? А вот у меня фотка одна осталась, где они в десятом классе, а это тебе журнал. Только честно. Я вот реально считаю, что Юлька лучше. Ты посмотри внимательно... Нет? Да ладно... А почему нет-то, ты можешь объяснить? Глаза? Ты это серьезно? Дай еще раз посмотрю. Может, ты и прав, не замечала никогда... Глаза. Ну, может, только что глаза, да и всё. Значит, из-за глаз одна сейчас на Ждановской убивается, а другая в замке живет? Ну и дела... И после этого ты будешь говорить, что вы, мужики, нормальные?

2003